Наталья Ярыгина: я сначала полюбила борьбу, а потом уж борца

25.09.2006 | Новости ФСБР RSS

Наталья Ярыгина: я сначала полюбила борьбу, а потом уж борца

Конгресс Международной федерации любительской борьбы (ФИЛА), подавляющим числом голосов переизбрал члена бюро ФИЛА от России Наталью Ярыгину на очередной четырехлетний срок. Наталья Ярыгина ответила на вопросы ИА «Спортком» в Гуанчжоу, где сегодня стартовал чемпионата мира по спортивной борьбе.

Трудно быть наследницей памяти великого человека? Кто вы?

Прежде всего, жена. Ненавижу слово «вдова», просто убила бы тех, кто так мне говорит или пишет. Живу по инерции скорее той жизнью, которой жил Иван. Не скажу, что я была к ней безучастна. Мы вместе жили, я была в курсе всех дел. И до сих пор у меня такое чувство, как будто мы вместе.

Вы искреннее интересовались тем, чем он жил или поскольку постольку были его женой?

Сто процентов искренне. Он в моих советах нуждался, когда был тренером. А когда боролся, я борьбой, наверное, была больше больной, чем он.

Понимали все тонкости?

Конечно. Мне было 16 лет, когда мы поженились. Я жила в башкирском Салавате, где вольная борьба была очень популярна. Я всегда говорю, что сначала полюбила борьбу, а потом уже борца.

Когда вы давали совет, он прислушивался?

Не всегда слушался, но прислушивался. Допустим, едет команда на чемпионат мира. Он был главный тренером: кого взять, как ты думаешь? Постоянно об этом думая в то время, может, ему и не нужно было мое мнение, но он всегда верил моей интуиции. Я несколько раз угадывала. Когда были два равных борца, надо было выбрать из них двоих. Я никогда не называла состав – бери того, а того нет. Смешно даже. Просто вместе рассуждали, и я могла сказать, что, дескать, мне этот больше по душе. Наверное, я давала и неправильные советы, но Иван никогда потом не заострял на этом мое внимание.

Любители ли вы сегодняшнюю борьбу так же сильно, как при Иване Сергеевиче?

Нынешнюю борьбу я плохо понимаю. Переломный момент наступил, когда в 1997-м не стало Ивана. Какое время я вообще не могла смотреть борьбу. Мне было тяжело. А потом поменялись правила, и я почувствовала, что вообще перестала понимать борьбу. Сейчас я, естественно, их знаю и понимаю. Но, может быть, я необъективна, все-таки сама не занималась и значит – дилетант. Но та борьба была мне ближе. На то были и субъективные причины – когда боролся Иван, мне казалось, что то время вообще было лучшее. Я не профессиональный тренер и не борец, и все на это смотрю со стороны. Но и таких, как я, «профессионалов», среди судей, например, тоже большинство. Они не боролись, а просто судят соревнования. Я знаю много судей, но не знаю их, как спортсменов. Всегда в бюро ФИЛА было три-четыре борца-профессионала. Остальные -люди бизнеса , которые адаптировали борьбу к современной жизни, спонсорам и тд. Это тоже правильно в принципе.

Чем вам нравилась прежняя борьба?

Она была более эмоциональная. Например, Иван боролся в финале на второй своей Олимпиаде 1976 года с американцем Рассом Хеликссоном, и схватка закончилась 17:13. Представляете, сколько было приемов проведено? Вот это была борьба! И все остальные схватки так примерно заканчивались. А что сейчас? 1:0, 0:0 – жребий. Это разве борьба? Приемов нет. Сейчас первый период протолкались, кому-то повезло – или жребий. Захват – взял не взял, 1:0, все. Приемов почти никто не проводит. Либо вытолкал соперника за ковер – заработал балл, выиграл.

Для чего это было сделано?

Школа русская всегда и везде выигрывает, поэтому надо было сделать, чтобы медали расходились по разным странам. Это как раз и дает предписанный новыми правилами элемент случайности. Но как сам президент ФИЛА Рафаэль Мартинетти говорит, как правила не меняй, российские все равно лучше и быстрее к ним адаптируются и опять выигрывают. С нашей школой никто не сравнится. Раньше из 10 медалей мы 9 привозили золотых. Получалось, что – остальным больше делать нечего? Шансов нет. Но не этим методом надо было борьбу совершенствовать. Лучше уж в странах развивать борьбу надо было, а не гробить ее совсем.

Зная тенденции, думаете, эти правила – навсегда?

Думаю, они все равно будут меняться. Хотя господин Мартинетти сказал, что на этом закончим, все равно все постоянно осуждают и обсуждают эти правила – кому-то они нравятся, кому-то нет. Надеюсь, если он будут меняться, то в лучшую сторону. Я понимаю, что борьбу хотят сделать более зрелищной. Может, для дилетантов она кажется зрелищной теперь? А профессионалам, кто занимается и кто смотрит, она не может нравиться.

Вы были на финальной схватке Карелина с Гарднером в Сиднее?

Была. Ммое мнение – неправильно там все было. При счете 0:0 нужно было какое-то действие. А по тем правилам как раз давали захват. Сейчас его нет, сейчас ставят в партер. У Карелина коротковатые руки, и Гарднер захват карелинский разорвал. По правилам это считалось поражением Карелина. Но я потом на экране внимательно смотрела, и видно было, что американец очень высоко поднял руки – а этого тоже по правилам делать категорически нельзя – и заставил Карелина разорвать захват. Но этого нарушения почему-то никто увидеть не захотел. Я считаю, что судьи, сделавшие это, нанесли огромный вред борьбе как таковой. Я тогда всем филовцам сказала, что был бы у нас Карелин трехкратный олимпийский чемпион, стоял бы красавец на пьедестале – гора мышц, я бы своего ребенка, глядя на такого чемпиона, схватила за руку и потащила в борьбу. Но когда, извините, на пьедестале стоит гора жира, я бы своего ребенка, глядя на это, никогда бы в борцовскую секцию не повела.

Вы возглавляете фонд имени Ивана Ярыгина. Кем он был организован и какова в нем ваша роль?

Его точное название «Межрегиональный благотворительный фонд помощи и содействия спорту». Организован он был Иваном буквально за полгода до гибели в 97 году. Когда мы разбирали документы, нашли зарегистрированный фонд. Я не знаю, что хотел сделать с ним Иван. Либо надо было его закрывать – что довольно сложно, либо продолжить. Дочь, Анна, говорит – мама, давай оставим. Будем хотя бы что-то делать. А мне в тот момент было очень страшно, что в Красноярске не будет турнира. Для меня это было важно, потому что я знала, чего этот турнир стоил Ивану – первый 17 лет назад был организован и при его жизни назывался ярыгинским. Мы собственно под этот турнир так этот фонд и оставили. По сей день основное направление фонда – Красноярск.

При каких условиях вы даете согласие на то, чтобы какое-то образование носило имя вашего мужа?

Я лучше так просто буду помогать. И совсем не хочу, чтобы везде были вывески «Иван Ярыгин».

Вы сразу согласились возглавить фонд и вообще остаться при борьбе?

Никто ничего другого не предлагал, и как-то все само собой получилось. Я даже не заметила, как осталась в федерации. Меня приглашали все время в ФИЛА, но пять лет назад, когда я в нашей федерации еще никем не была, прежний президент господин Милан Эрцеган в память об Иване, которого он просто обожал, а меня приглашал на все официальные соревнования, олимпиады, вдруг неожиданно без моего ведома кооптировал меня в бюро ФИЛА. Ведь и разговора никогда на эту тему не было. Мне было приятно, что обо мне вспомнили. Но я понимаю, что это была дань памяти Ивана. Наверное, люди видели, что провожу турниры «Иван Ярыгин», что-то делаю. Но скорей всего, сыграла фамилия Ивана, память о нем. Сразу оговорюсь, что никакого отношения в бюро ФИЛА к женской борьбе я не имею. Я там возглавляю департамент, который отвечает за все вопросы, связанные с атрибутикой и награждением.

Главная на сегодняшний ваша работа с чем связана?

Турнир – это моя любовь, моя жизнь, мое все. И еще я с гордостью хочу сказать, что никогда еще мы в России не проводили Кубки мира. А вот в следующем марте – с 22-го по 25-е -- мы его проведем в Красноярске. На конгрессе в Гуанчжоу точно определили сроки. Затащить его в Красноярск дорогого стоило.

А что для этого пришлось сделать?

Здорово провести красноярский ярыгинский турнир. И не один, а семнадцать. Кстати, 18-й мы перенесем с января на осень – октябрь или ноябрь. Поскольку для Красноярска очень большая нагрузка – два турнира подряд. Поэтому они нас попросили один, ярыгинский, перенести на осень. Прозвучала мысль провести его осенью в Москве. Но я не хочу этого делать. Стоит создать прецедент, и все. Я помню, когда Иван погиб, первый посмертный турнир в Красноярске. Помню, как друзья Ивана в один голос убеждали меня провести его в Москве! Я ругалась и билась на смерть, отстаивая Красноярск. Или в Красноярске – или нигде! В Москве он не будет турниром Ярыгина. Он быстро переродится. Хотя мне многие до сих пор говорят – надо переносить, тогда спонсоры будут. Конечно, в Москве все проще – это понятно. И гостиницы лучше.

Только ваша заслуга, что до сих пор турнир из Красноярска не перевели?

Не только моя. Я говорю, что я его перенесу в Москву только тогда, когда он не нужен будет в Красноярске. Но до тех пор, пока в Красноярске и красноярцам этот турнир нужен, он там останется. Поменялось много губернаторов – Валерий Сергиенко, Валерий Зубов, Александр Лебедь, Александр Хлопонин, а к турниру отношение, слава богу, неизменно хорошее. Мы со всеми нашли понимание и хорошо работали.

Идея затащить Кубок мира кому пришла в голову?

Идея была Александра Хлопонина. Но он мечтал о чемпионате мира. Чемпионат пока нереально, и Хлопонин на нас немножко обиделся за то, что мы отдали его в Баку. Но мы за него особо не бились, потому что в 97-м он у нас в Красноярске был. Сейчас другая борьба и другие нужны условия. Три вида – это огромное количество людей, а в Красноярске нет достаточной инфраструктуры. Замечательный зал – но только для одного вида борьбы. Кстати, они просят перенести ярыгинский турнир на осень, потому что к Кубку мира будет реконструирован. Ну вот, раз нет у нас такой структуры, как этапы кубка мира, значит, попросили мы у Мартинетти Кубок мира по вольной и женской борьбе. В прошлом году Мартинетти был в Красноярске, видел новую гостиницу, поездили – все понравилось. Я знаю, что Кубок мира красноярцы проведут на хорошем уровне. Мартинетти, по-моему, ни на одни турнир, кроме ярыгинского, не приезжает с такой завидной регулярностью.

Такой кубок мира имеет традицию или он проводится впервые?

По вольной борьбе Кубок мира традиционно проводился в США, в Толидо. А по женской --только в Японии. И сейчас японцы говорят, дескать, если что, мы готовы его забрать к себе назад. Но мы уже сказали – все. В идеале Мартинетти хочет все три вида проводить, так что это его идея была принципиальная. Но это немножко тяжеловато, и потом в Красноярске нет такой сильной греко-римской борьбы. Значит, не будет интереса. Он сказал, если вам тяжело все три вида проводить, берите хотя бы один или два. Мы решили – два.

И вы впряглись в работу...

Только что с успехом провели презентацию красноярского Кубка мира в Гуанчжоу, представили видеоролик. По полной программе зарядили губернатора – все будет проведено на их деньги, наша – спортивная часть. Участников будет где-то 150 человек со всей обслугой. Плюс почетные гости. Проживание, еда, призы обеспечиваюет принимающая сторона. Бюджет порядка полмиллиона долларов. Призового фонда на Кубке мира никогда раньше не было. Но Мартинетти корректно намекнул, дескать создайте положительный прецедент. Ведь для борцов это работа, и они хотят зарабатывать. А лететь из Америки в Красноярск, чтобы выиграть и получить медальку, неинтересно. В общем, призовой фонд турнира, могу объявить, составит 150 тысяч долларов.

Если бы у вас не было все эти годы этой работы, то какой бы она была?

Наверное, никакой.

А средства к существованию где бы добывали?

Материально я бы выжила, и даже лучше, чем сейчас, потому что свой фонд я практически содержу сама. Мне друзья- товарищи, конечно, помогают, но я сама не хочу их лишний раз дергать, потому что для меня важно, чтобы они помогли турниру «Иван Ярыгин» и собрали к нему призовой фонд. Просто Иван оставил мне, скажем так, многопрофильный и достаточно успешный бизнес, который я достаточно успешно развиваю. И не будь фонда, я бы в семье, наверное, больше бы денег оставляла.

Ваш бизнес будет участвовать в Кубке мира?

Думаю, нет.

Всегда ли была развита вольная борьба в Красноярске? Или ярыгинский турнир дал толчок к ее развитию?

Борьба культивировалась, но до того, как Ваня не стал в 1972-м году первым борцом в Сибири -- олимпийским чемпионом, она не представаляла ничего особенного. И после этого, как это обычно в таких случаях бывает, повели в борцовские секции Красноярска родители своих детей. Вспоминаю чемпионат СССР 1973 года в Красноярске. На открытом стадионе -- полные триубны. Сумасшедшая была популярность. Конечно, во многом благодаря Ивану. Теперь-то, конечно, стала великой красноярская школа Дмитрия Миндиашвили.

В чем величие этого тренера?

Он не только тренер, но и организатор – супер. Других таких я не знаю.

А если бы не братья Сайтиевы…

Были бы другие. Да собственно, они там и есть – чемпион мира Виктор Алексеев, например. К сожалению, Миндиашвили за 70…

Преемников он вырастил?

Часто об этом думаю. Супершкола, в России нет, наверное, второй такой, например, по современнейшему оснащению. Но на месте Миндиашвили я там никого не представляю. Он никого из сильных рядом не терпел.
Вот и нет рядом человека, который бы хотя бы чем-то был похож на него.

А Ярыгин, проживи он дольше, мог бы стать великим тренером? Или его способности были лишь организаторскими?

Наверное, больше организаторский талант у него был развит. Он был много лет главным тренером по вольной борьбе, но своих учеников так и не вырастил. Мне кажется, он не смог бы пройти весь путь: найти мальчика и вырастить из него олимпийского чемпиона. Здесь особый склад характера нужен.

Не случись трагедии, какой бы ваша жизнь была бы сейчас?

Планы такие шикарные были, мечты…У нас уже билеты были лететь в Швейцарию. Эрцеган постоянно говорил, что после меня президентом будет только Ярыгин. Конечно, у Ивана были планы, связанные с международной федерацией, и он мог бы сделать многое для развития спортивной борьбы. А Иван так мечтал о внуках. И ни одного из трех так и не увидел.

Олег ШИРОКОВ, ИА «Спортком»




Чемпионат Европы-2020
Борьбу в школу
Чемпион клуб
        ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ПАРТНЁР         Партнёры
www.alrosa.ru     europe-tc.ru                        www.asics.ru